Фото О. Белялова
Охота на этого осторожного мощного зверя всегда интересна, эмоциональна, а нередко и опасна. В старину была даже поговорка “На медведя идешь, соломки бери, а на кабана гроб тащи”. Может быть, при современном охотничьем вооружении это уже и не так, но порой адреналина после нее в крови хоть отбавляй. Среди охотников кабан – является главной темой многих охотничьих баек и рассказов, которые свидетельствуют о его свирепости, живучести и изворотливости. Есть и еще один немаловажный момент, одно дело шлепнуть с вышки прикормленного порося, и совсем другое, добыть дикого зверя в горах. О последней охоте на секача и хотелось бы рассказать.
В одно из горных охотхозяйств, я попал по приглашению своих коллег, пообещавших мне кабанью охоту. Разве можно было от этого отказаться. Наша компания, на настоящей охотничьей машине, готовой на любые горные испытания, отправилась в путь. Когда через два часа, асфальт закончился, началась горная дорога – коварный серпантин, промоины, наледи по берегам речушки, которую раз за разом приходилось форсировать, помогая технике руками и лопатой. На одном из опасных участков, пришлось спасать бортовой Уазик, завалившийся в кювет.
Благодарный хозяин, ехавший на зимовку за согымом, за свое неожиданное спасение, пригласил нас на период охоты поселиться у него. Из имеющегося на базе материала помогли ему восстановить лобовое стекло.
В полдень в назначенном и обговоренном месте встретились с охотоведом хозяйства. Он коротко поведал нам, где и когда в последний раз, были отмечены кабаны. В помощь нам предлагались две собаки, которым, по словам их хозяина, не было равных во всей округе.
Только после обеда мы оказались на месте охоты. Обсудив план действий, было решено выставить стрелков на три номера и собаками начать загон сверху вниз по ущелью.
Через час по рации предупредили, что собак отпускают и начинают загон. Наблюдая в бинокль, замечаю, как в километре от меня из в густого арчевника по боковому отщелку начали подниматься кабаны, один за другим выкатываясь на поляну.
Фото из архива Алматинского заказника.
Насчитал около 22 голов, впереди держались два крупных секача. И тут замечаю, среди стада кабанов с лаем бегают две лайки, по сравнению с кабанами они кажутся игрушечными. Особо нахваливаемый охотоведом Жолбарыс, или ласково прозванный хозяином Жокен бесстрашно бросался на секачей. Видимо одному из них надоела его назойливость, и он сделал короткий выпад в сторону собаки, но она благополучно увернулась. В тот же момент один из загонщиков начал стрелять, чтобы столкнуть стадо в сторону номеров, но, увы, стадо преследуемое собаками двинулось вверх, в абсолютно противоположную сторону. И только один секач, которого неотступно доставал Жокен, неожиданно пошел вниз, по самому дну ущелья, среди густого кустарника. Стало очевидным, что если он будет так же двигаться по дну ущелья, то станет недосягаем для выстрела. В голове промелькнуло: «Бежать наперерез!» Решение принято. Метров 600 до ущелья, это расстояние спринтерского бега при 100 кг! Наверное, я показал определенный спортивный результат, учитывая, что на пути преодолел глубокий овраг. Добежав до края ущелья, выбрал удобную позицию для стрельбы. Сердце билось как бешенное, в висках стучало от бега.
Вглядываясь в заросшее дремучим кустарником ущелье, думал: «Неужели прошел, неужели я не успел?» Вдруг боковым зрением, среди арчовой зелени, я уловил какое- то движение. «Показалось?» Напряженно вглядываюсь снова, и теперь уже явно вижу мелькнувший силуэт секача. Ствол мгновенно сместился в сторону кабана. Расстояние около 120 метров. Возможности прицелиться, когда зверь осторожно двигался среди арчи, не было никакой. Напряженно ища в оптику желанный силуэт, и больше всего на свете боясь упустить нужный момент, я в мгновение ока нажал на спусковой крючок, едва в прогале кустов появился кабаний бой. После выстрела определить сразу, попал или нет, разобрать трудно. Уже когда в редких кустах он появился снова, я произвел еще два выстрела. Кабан, дернувшись, скрылся в густой арче. По рации охотовед сообщил, что стадо кабанов, преследуемое собаками, ушло в соседнее ущелье, но все мои мысли были тогда только о залегшем подранке.
Приближающиеся сумерки заставили действовать активней. Подождав минут десять, я стал спускаться к своей добыче. В доборе раненного секача, учитывая местность, моим преимуществом было подойти к нему сверху, с косогора. Перейдя ущелье и обойдя арчевник, стал заходить сверху. Любой кто бывал в субальпийской зоне наших гор, знает как тяжело пробираться через арчевый стланник, но несмотря ни на что, я ни на секунду не сводил глаз с того места где в последний раз видел кабана. Наверное, со стороны казалось, будто я крадусь по тонкой кромке льда, боясь провалиться. Расстояние между мной и подранком сократилось до минимума, но я его не видел. У предполагаемого места, я затаил дыхание и не шевелился. Через минуту стал ясно различим тяжелый хрип раненного зверя. Он был, где то рядом, метрах в десяти. Я отчетливо услышал, как зверь немного похрипев, двинулся, видимо учуяв мой запах. Вскинув карабин, я выстрелил. Реакция была молниеносной – в долю секунды кабан сорвался с места и, сметая все на своем пути, ринулся на звук выстрела. Моим козырем (а быть может и спасением) был небольшой выступ скалы, с которого хоть как-то просматривался арчевник, и уже в пяти метрах, я отчетливо увидел темную, с проседью глыбу, на всех парах устремившуюся ко мне. Два выстрела подряд, прогремели почти в упор, и зверь, ломая толстые ветки арчи, свалился в трех метрах от меня. Кабан был мертв.
И только через какое-то время, удовлетворение и радость от добытого трофея охватила меня, наполнив сердце гордостью за свое охотничье умение. И хотя это был не первый секач, острота переживания от этого ничуть не уменьшилась.
По эмоциональности добор подранка секача и загонная охота не уступают друг другу. Ждешь встречи со зверем нос к носу – и, поверьте, это как наркотик. Одному богу известно, чем это все может закончиться, но …
А дальше были поздравления, разделка добытого зверя, вынос мяса и шашлыки.
Изменено: Охотовед - 20.11.2013 09:25:04
